Category: литература

Book critic

Истребление тиранов

Кстати, в "Истреблении тиранов" (1936 г.) Владимир Набоков даёт образ тирана, собирательный образ, который так универсален, что легко применим и сейчас - стоит только вытащить набоковский "трафарет" и начать проводить линии по лекалам.
Вот что он пишет:
"Когда боги, бывало, принимали земной образ и, в лиловатых одеждах, скромно и сильно ступая мускулистыми ногами в незапыленных еще плесницах, появлялись среди полевых работников или горных пастухов, их божественность нисколько не была этим умалена; напротив - в очаровании человечности, обвевающей их, было выразительнейшее обновление их неземной сущности. Но когда ограниченный, грубый, малообразованный человек, на первый взгляд третьеразрядный фанатик, а в действительности самодур, жестокий и мрачный пошляк с болезненным гонором - когда такой человек наряжается богом, то хочется перед богами извиниться".

Тема ушедщей России живо его занимает - она сквозная, живая, от сердца. В автобиографии "Другие берега" он говорит о 1917 годе, как о годе после которого "по-видимому, кончилась навсегда Россия, как в свое время кончились Афины или Рим".
А в лекции "Писатели, цензура и ччитатели в России" оон вооще говорит резонирущееся с нашей действительностью:
"Интересно отметить, что нет никакой разницы между искусством при фашизме и коммунизме. Позвольте мне процитировать: «Художник должен развиваться свободно, без давления извне. Однако мы требуем одного: признания наших убеждений». Это слова из речи доктора Розенберга, министра культуры гитлеровской Германии. «Каждый художник имеет право творить свободно, но мы, коммунисты, должны направлять его творчество» (из речи Ленина). Это буквальные цитаты, и сходство их было бы весьма забавным, если бы общая картина не являла собой столь печального зрелища."
А в том же "Истреблении тиранов" он опять намекает на то где все-аки было лучше:
"Из дико цветущего моего государства он сделал обширный огород, в котором особой заботой окружены репа, капуста да свекла; посему все страсти страны свелись к страсти овощной, земляной, толстой".

Джокер

Таллеб о национальностях

"Обратите внимание: ничего не зная о человеке, мы обычно судим о нем по его национальности, то есть по его корням (как пытался судить обо мне тот итальянский профессор). Я утверждаю, что все эти корни — сплошная фикция. Почему? Я специально выяснял: сколько трейдеров моей национальности, также переживших войну, стали эмпириками-скептиками? Оказалось, что из двадцати шести человек — ни один. Все эти рассуждения про национальный менталитет — не что иное, как складно рассказанная история, удовлетворяющая лишь тех, кто жаждет объяснений всему и вся. Ею пользуются от безысходности, когда не удается отыскать более «похожей на правду» причины (вроде какого-нибудь фактора эволюции). Люди дурачат самих себя россказнями о «национальной самобытности», которая разнесена в пух и прах в оригинальной статье за подписью шестидесяти пяти ученых в журнале «Сайенс». («Национальные особенности» хороши для кинематографа, еще они незаменимы на войне, но все-таки это чисто платоническое понятие. Однако и англичанин и неангличанин свято верят в существование «английского национального характера».) В реальности пол, социальное положение и профессия в гораздо большей степени определяют поведение человека, чем национальная принадлежность. Мужчина-швед больше похож на мужчину из Того, чем на женщину-шведку; у философа из Перу больше общего с философом из Шотландии, чем с дворником-перуанцем.

Что до чрезмерного увлечения поиском причин, дело тут не в журналистах, а в публике. Никто не отдаст и доллара за набор абстрактных статистических выкладок, похожих на скучную университетскую лекцию. Мы больше любим, когда нам рассказывают истории, и в принципе в этом нет ничего плохого — разве что стоило бы почаще проверять, не содержат ли эти истории серьезных искажений действительности. А вдруг художественный вымысел ближе к истине, чем документалистика, ставшая приютом лжецов? Может быть, в басне или притче больше правды, чем в тысячу раз перепроверенных фактах сводки новостей американского телеканала «Эй-би-си ньюс»? В самом деле, репортеры охотятся за правдивой информацией, но они вплетают факты в нарратив таким образом, чтобы уверить всех в их причинной обусловленности (и в своей осведомленности). Проверщиков-то фактов полно, а вот проверщики интеллекта, увы, отсутствуют."

отрывок из книги Насиба Таллеба "Черный лебедь"
Злой

Чего боится дагестанский мужчина?

Дагестанские мужчины настолько суровы, что… А впрочем, так ли это в действительности? На самом деле система страхов дагестанца многополярна и довольно устойчива. Объясню почему.

Конечно, любой дагестанец, в пределах статистической погрешности естественно, скажет, что он ничего не боится. Но это будет лукавство. Наш брат, боится. Не физических страданий, ни озоновых дыр, пауков, атомной бомбы, войны на два фронта, информационной блокады. Нет-нет-нет! Всё довольно проще. Страхи мужчины лежат совсем в другой плоскости.

Уверяю, дело в воспитании, ответственности и чувстве собственного достоинства. Три кита, которые дают нам отправные точки. Нам не нужно придумывать новые траектории.

Позор. Неуважение. Главный страх. Системный. Впитанный с кровью. Нет ничего страшнее для мужчины, чем неуважение и позор. Можно проиграть важный спор или матч, битву, проебать все на свете, в том числе дом, девушку (жену) и машину, но главное остаться в глазах окружающих man in black. То есть в режиме «почёт и уважуха». И если за тебя молвят слово, а на районе говорят что ты правильный пацан, тебе все по плечу, все преодолимо. Имидж греет не только душу. Имидж работает на тебя. Неважно, как и когда. Репутацию легче потерять, чем создать, говорил Самуил Батлер. Сегодняшний дагестанец слепо следует этому правилу и добавляет: «Нормально делай – нормально будет».

Слезы. Мужчина патологически боится слёз. Своих. Чужих. Особенно женских. Со слезами он совершенно не знаком и не понимает, что сними делать, как реагировать… Слезы, это больше по женской части. Целое искусство, с которым мужчина, как правило, не знаком. Мужчина может знать, чем отличается неаполитанская «Каморра» от латиноамериканской «Мара Сальватручча», о том, как по разному трактовали образ Крессиды Боккаччо, Чосер, Роберт Генрисон и Шекспир, извлекать квадратный корень в уме, и рассуждать о вреде и пользе аутоиммунных препаратов, но о слезах он не знает ничего. Совершенно ничего.

Попасть в ад. Поразительное свойство! В дагестанце уживается одновременно и тяга (магнитная прямо-таки) к самодурству, безбашенности, желании разрушать и выходить за рамки (что есть, то есть, согласитесь) и браваде… и поразительный страх в потустороннее. Мы ужасно боимся попасть в ад и это, тот самый холодный душ, который иногда действует отрезвляюще. И человек задумывается что же он скажет Там Наверху, когда его спросят о грехах. К сожалению, для истинных адептов хаоса это не самый сильный аргумент. «Хочется в рай, но в аду больше знакомых» - вот о чем, к сожалению, многие думают, выйдя утром на крыльцо. Особо сведущие цитируют Шекспира: «Ад пуст. Все бесы здесь».

Отсутствие детей. Тонкая душевная настройка в таких случаях даёт сбой и весь свет становится тьмой. Желание быть отцом – это то, что дагестанцу не нужно прививать. О том, как он будет играть со своим чадом («неважно какого пола будет ребёнок, главное чтобы мальчик был здоровым!») в прятки, футбол или пойдёт смотреть матч на стадион, дагестанец мечтает с 10-ти, нет с 15-ти, ну ладно примерно с 18-лет.

Бедности. Её бояться все. Топография сознания дагестанца даёт отчётливый ответ – семейный достаток это первоочередная забота… не говоря уже о машине, о которой грезит любой представитель сильного пола. Если всё это выливается в посаженную чёрную приору и езду по ночному городу в поисках приключенческих катаклизмов и техногенных катастроф, то кроме как о фиглярстве (один из главных пороков дагестанского мужчины, о котором стоит написать трактат или научную диссертацию) речь не идёт. Мужчина же, который стремится подчинить себе время и деньги и думает больше о том, как прокормить семью бедность боится патологически.

Женщин. С одной стороны ну чего их бояться? Да и кто признается в этом. Однако в каждом есть подсознательный страх быть непонятым, отвергнутым, непопулярным… И да… они иногда так странно ведут себя… говорят в тот самом ненавистном тоне «женщины передовых взглядов». Давно уже не секрет, что в присутствии женщины мужчина часто чувствует себя глупцом. А это чувство очень паршивое. Производный от женщин страх, это боязнь семейных уз. По-моему тут комментарии излишни.

Прослыть скупым. Дагестанский мужчина, за редким исключением, априори щедр. Сомнительное качество для семейного бюджета и накоплений, исключительная удача для девушки, имеющей на мужчину виды. К тому же даже незначительный слух между друзьями о том что «Мага жмот» - может полностью уничтожить репутацию.

Быть глупым. Наверное, с этого было нужно начинать. Ведь тут и констатация факта (ну кто не боится быть глупым – только действительно глупый человек) и пожелание. Нет ничего более позорного для мужчины, чем шутовство.